عن عوف بن مالك -أو: ابن الحارث- بن الطفيل أن عائشة رضي الله عنها ، حُدِّثَتْ أن عبد الله بن الزبير رضي الله عنهما ، قال في بيع أو عطاء أعطته عائشة رضي الله تعالى عنها: والله لتَنْتَهِيَنَّ عائشة أو لأَحْجُرَنَّ عليها، قالت: أهو قال هذا؟ قالوا: نعم. قالت: هو لله علي نَذْرٌ أن لا أكلم ابن الزبير أبدًا. فاستشفع ابنُ الزبير إليها حين طالت الهجرة. فقالت: لا، والله لا أُشفَّع فيه أبدًا، ولا أَتَحَنَّثُ إلى نذري. فلما طال ذلك على ابن الزبير كلم المِسْوَرَ بْنَ مَخْرَمَةَ، وعبد الرحمن بن الأسود بن عبد يَغُوثَ وقال لهما: أَنْشُدُكُما الله لَمَا أَدْخَلْتُمَانِي على عائشة رضي الله عنها ، فإنها لا يَحِلُّ لها أن تَنْذِرَ قَطِيعَتِي، فأقبل به المِسْوَرُ وعبد الرحمن حتى استأذنا على عائشة فقالا: السلام عليك ورحمة الله وبركاته، أندخل؟ قالت عائشة: ادخلوا. قالوا: كلنا؟ قالت: نعم ادخلوا كلكم، ولا تعلم أن معهما ابن الزبير، فلما دخلوا دخل ابن الزبير الحجاب فاعتنق عائشة رضي الله عنها ، وَطَفِقَ يُنَاشِدُهَا ويبكي، وطَفِقَ المِسْوَرُ، وعبد الرحمن يُنَاشِدَانِهَا إلا كَلّمَتْهُ وقَبِلَتْ منه، ويقولان: إن النبي صلى الله عليه وسلم نهى عما قد علمتِ من الهجرة؛ ولا يحل لمسلم أن يهجر أخاه فوق ثلاث ليال، فلما أكثروا على عائشة من التذكرة والتحريج، طَفِقَتْ تُذَكِّرُهُما وتبكي، وتقول: إني نَذَرْتُ والنذرُ شديدٌ. فلم يزالا بها حتى كلمت ابن الزبير، وأعتقت في نذرها ذلك أربعين رقبة، وكانت تَذْكُرُ نَذْرَهَا بعد ذلك فتبكي حتى تَبُلَّ دموعُها خمارَها. المزيد
‘Ауф ибн Малик ибн ат-Туфайль рассказывает, что в своё время ‘Аише (да будет доволен ею Аллах), передали слова [её племянника] ‘Абдуллаха ибн аз-Зубайра (да будет доволен Аллах им и его отцом), сказавшего о продаже или дарении ‘Аишей [принадлежавшего ей]: «Клянусь Аллахом, либо ‘Аиша прекратит делать это, либо я помешаю ей!» Услышав это, она спросила: «Неужели он действительно сказал так?!» Люди сказали: «Да». Тогда она воскликнула: «Я даю обет Аллаху никогда не разговаривать с Ибн аз-Зубайром!» Когда со времени этого разрыва между ними прошло уже много времени, Ибн аз-Зубайр стал обращаться к людям с просьбами заступиться за него перед ‘Аишей, но она говорила: «Нет, клянусь Аллахом, я никогда не приму заступничества за него и не нарушу своего обета!» Тогда Ибн аз-Зубайр сказал аль-Мисвару ибн Махраме и ‘Абд-ар-Рахману ибн аль-Асваду ибн ‘Абд-Ягусу: «Заклинаю вас Аллахом привести меня к ‘Аише, ибо, поистине, не дозволено ей давать обет о разрыве со мной навсегда!» Тогда аль-Мисвар и ‘Абд-ар-Рахман взяли его с собой. Спрашивая разрешения войти к ‘Аише, они сказали: «Мир тебе, милость Аллаха и Его благословения, можно ли нам войти?» ‘Аиша сказала: «Входите». Они спросили: «Все мы?» Она сказала: «Да, входите все». Она не знала о том, что вместе с ними пришёл и Ибн аз-Зубайр. И когда они вошли в дом, Ибн аз-Зубайр, прошёл за занавеску, обнял ‘Аишу и принялся со слезами просить её о прощении. Аль-Мисвар и ‘Абд-ар-Рахман тоже стали просить её начать разговаривать с ним и принять его извинения, говоря: «Ты ведь знаешь, что Пророк (мир ему и благословение Аллаха) запретил мусульманам порывать друг с другом и что мусульманину не разрешается покидать своего брата больше чем на три дня!» И после того, как они напомнили ей об этом и о том, что нарушение этого запрета — грех, она стала напоминать им о своём обете, плакать и говорить: «Поистине, я дала такой обет, нарушение которого — тоже грех!» Однако они продолжали уговаривать ‘Аишу (да будет доволен ею Аллах) до тех пор, пока она не заговорила с Ибн аз-Зубайром, отпустив на волю сорок рабов в качестве искупления за нарушение своего обета. А когда она вспоминала о своём обете впоследствии, то всегда плакала так сильно, что покрывало её становилось мокрым от слёз.
